Слово матушки Николаи на девятых Чтениях «Все в мире есть тайна Божия»
«Все в мире есть тайна Божия»
СТАРЕЦ НИКОЛАЙ ИСТИННЫЙ ОТЕЦ
1. Истинный духовник приводит людей ко Христу; неистинные духовники привязывают людей к самим себе.
2. Истинный духовник учит людей жить со Христом; неистинные духовники учат людей жить с духовниками.
3. Истинный духовник полон Христом; неистинные духовники полны цитат и многознания.
4. Истинный духовник открывает людям, как возлюбить Христа всем сердцем и всею душою; неистинные духовники учат, как устроиться в этом мире.
5. Истинный духовник незаметен и прост, но все вокруг мирны и спокойны; неистинные духовники руководят и приказывают, но рядом с ними – разброд и шатание.
6. Истинный духовник учит жить Царством Небесным; неистинные духовники учат жить царством земным.
7. Старец – не тот, кто на земле, но тот, чье сердце в Царстве Небесном.
8. Как подобное притягивается подобным, так и Бог определяет каждой душе своего духовника.
9. Сердце выбирает сердце – таковы сокровенные духовные отношения на пути Спасения.
Монах Симеон Афонский.
Сайт Святая Гора Афон
СОДЕРЖАЩИЙ СЛОВО ОТЦА НЕБЕСНОГО
Преподобный Максим Исповедник сказал: «Все в мире есть тайна Божия и символ. Символ Слова... Весь мир есть Откровение - некая книга неписанного Откровения... Весь мир есть одеяние Слова».
Все внешнее изначально является носителем тайны внутреннего.
Господь наш Иисус Христос открывает тайны Царствия Божия только Своим ученикам, Верою прозревшим: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах» (Мк. 4.11).
Батюшка Николай был носителем великой Тайны Евангелия. Самим Господом это было ему дано за его святое Смирение. Сердце отца не имело тьмы, и он ясно зрел духовный мир и постигал смысл происходящего. Способность видеть Истину и соделала его духоносным. Он был духовным отцом, истинным Старцем, смиренно взывающим к Отцу Небесному: «Господи! Умножь в них Веру!»
«Вера необходима нам здесь, на земле – говорил Батюшка. – Но на Небесах все иное... Там будет уже не Вера, а Пребывание в Боге... Созерцание Его... Растворение в Нем». Однажды вернувшись на землю из Созерцания, он с удивлением спросил, глядя на книжный шкаф, стоявший у изголовия его кровати: «Роднуша, а что это такое? – Книжный шкаф, - сказала я. – У нас Там такого нет... Это все не нужно... Это вещественное, которое не вечно».
Иногда говорил: «Задержался я тут, у вас... Что это сегодня опять было со мной? – Душа опять была не здесь... Видел Царицу, мамушку мою Екатерину Стефановну. Она вас ждет, хочет пирогами угостить. Вы ведь давно с нею знакомы...» - Маму Батюшки при жизни я не застала, она упокоилась в 1970, но он часто повторял: «Вы с ней – родня».
Часто, вернувшись из Царства Света, он водил руками по стене келлии и спрашивал: «А куда же подевались цветы? Они такие дивные. Чувствуете, как благоухают? Господи! Во мне уже нет ничего телесного, когда же Домой?!»
Постоянное соприкосновение отца Николая с Горним миром утончило и так обострило его восприятие, что Времени для него не существовало. Оно у него было иное... В Страстную Пятницу, утром, сказала: «Сегодня вынос Плащаницы» - а Батюшка ответил: «А мы Там уже Пасху пропели». – Душа моя почувствовала Тот несказанный благодатный радостный мир, исходящий от духа святого Старца. Не зная, что и как сказать, лишь спросила: «Батюшка! А мы доживем до Пасхи?» - Лик его был милостивый, сострадательный и безмерно любвеобильный – он тихо сказал: «У нас в России всегда Пасха... Крестная Пасха... Со слезами – и радости, и горя... Но ведь и горя-то большого нет! Ведь мы с Господом! Русь всегда с Богом живет! Радуйтеся и веселитеся!»
Старец по-иному воспринимал чувствами предметы внешнего мира. Он больше жил в невидимом для нас мире духовном, который и является реальным и истинным. Просто он видел духовным зрением реальную вечную жизнь. Из нее возвращался на время в земную – и снова уходил.
Часто говорил: «Это я Дома исполню... Буду Дома, Там помолюсь»... Иногда, сидя на своем стульчике подле икон, кланялся, как бы прощаясь, и говорил: «Простите, мне пора Домой, побегу... У меня Там много дел. Благословите, пойду». – Матушка Иоанна непременно удивлялась: «Куда это Вы, Батюшка, пойдете? – Из дома домой?!» - «Да, Домой... Я ведь здесь на Острове в гостях... Мое все Там... Знаете, ведь у меня и Там целый Остров».
Дом на духовном языке Батюшки была его небесная обитель: в доме Отца Моего обителей много (Ин.14.2). Дом как здание Храма в Евангелии обозначает тело человеческое: Разве не знаете, что тела ваши суть храм живущаго в вас Святаго Духа (1 Кор.6.19).
Господь даровал мне видеть ясные знаки праведности Старца и Его сопричасности Свету. Он часто служил в Небесном Иерусалиме. Так прямо и говорил мне: «Роднуша, напишите мне ваши имена для поминовения в Небесном Иерусалиме... Сегодня я буду предстоять... Соберите все записочки – заупокойные и заздравные, подготовьте и подайте мне». – Я складывала по отдельности все поминания. Батюшка просил обязательно пересчитать, сколько их всего, и сверху отметить общее количество записок: допустим, 389 за упокой и 520 заздравных.
Иногда, ночию, явно слышала духовное пение в келлии Батюшки... По его молитвам Господь даровал мне на краткий миг слышать отзвуки Небесной Божественной Литургии. Мой грубый слух улавливал лишь отдельные слова: «Славим... Славно бо прославися... Аминь... Аллилуиа». Это было Ангельское пение – звучание ни женских, ни мужских голосов... Все земное растворялось. Не было ни попечений, ни мыслей. Ни забот. Душа дышала, вдыхала крупицы Небесного. И необычно: исчезала своя воля – не было даже мысли личной, своей. Все мое естество мне не принадлежало – я была послушной частицей Величавой Тишины и Света.
Батюшка не позволял говорить при жизни о его Небесном служении. Однажды, после такой Светлой ночи его Предстояния Творцу, приоткрытого и моим очам, он сказал: «Не теряйте, роднуша, эту Божественную тихость Горнего... Все земное – прах пред Ним... Ум держи в Небесном Иерусалиме и ничего не бойся, кроме греха. Живи просто. Где просто, там Ангелов со ста. Ничего не страшись, только Веру имей. Господь такой Милостивый, Он всех ждет в Своем Свете... Только надо исповедовать Христа».
Часто тихо пел молитвы, лежа на своей кроватке... Я была на кухонке... Вдруг слышу, Батюшка что-то как бы жует, проглатывая. Я удивилась. Через короткое время говорит: «Сейчас я причастился, давай поблагодарим Господа. Меня Государь приобщил!»
Отец Николай прикровенно говорил о духовном и чувственном Причастии Святых Христовых Таин.
Однажды кто-то в Храме ему сказал после Службы: «Как хорошо, Батюшка, сегодня мы причастились!» - «Нет... Не причастились!» - сказал он.
Потом разъяснил мне: «Причастие должно быть в первую очередь духовным, без мысли чего-то земного. Это не просто Хлеб и Вино – это духовная пища, сходящая с Небес. В Причастии к нам сходит Сам Бог и мы соединяемся с Ним в Жизнь Вечную... А сегодня приняли хлеб не Небесный, а только земной, и не сподобились Таинства... Ведь не случайно Церковь называет Причастие Таинством... И не все сподобляются этого Таинства».
Так, когда его в 2001 году просили помолиться об отце архимандрите Иоанне (Крестьянкине), тяжело болевшем и находившемся в Псково-Печерском монастыре, он ответил: «А мне сказано, что он уже Дома»... Мы ответили, что Старец Иоанн жив, на что Батюшка тихо молвил: «Как жаль, что я не могу вам всего объяснить, а вы сейчас не можете понять: мне сказано схимником оттуда, что отец Иоанн уже Дома»... В течение года Батюшка об этом говорил трижды. В 2002 отец Николай упокоился, а архимандрит Иоанн еще прожил до 2005.
Нам невероятно трудно постичь горний мир, но во всем происходившем было очевидно одно: Батюшка Николай утверждал, что Старец Иоанн духом пребывал на Небесах – и они Там – в Горнем Мире - виделись, телами оба находясь на земле. Для них телесная жизнь была действительно «сонием» - «тень и сон» иного бытия.
Другой раз, в январе 2001, отец Николай пристально всматривался в фотографию Батюшки Кирилла (Павлова). Потом перекрестился и тихо-тихо сказал: «Какая у него мысль о Церкви чистая и глубокая. Какая чистота и глубина... Только вот здоровия нет. Совсем нет. А оно ему необходимо – он нужен Церкви». Потом Старец перекрестился фотографией Батюшки Кирилла, приложился к ней и несколько раз с любовию осенил его изображение, обронив: «У него ведь не лицо, а лик... Помоги тебе Господи, дорогой Батюшка. Духовно лобызаю и приветствую тебя... Как и ты скорблю за Церковь».
Здесь уместно вспомнить: к отцу Кириллу обратился один лаврский иеросхимонах, который постоянно менял место своего служения и звал Старца в пустыню, спасаться от Москвы-Вавилона с его отступничеством...
Он тихо молвил, навсегда: «Отец! Я принадлежу Церкви!»
Часто, особенно в последние два года, он, лежа на кровати с открытыми глазами, бережно касался рукою стены и как будто держал что-то в ладонях, тихо говорил: «Какая красота! Благодать какая... Как много здесь цветов и все разные. Вся келлия в цветах, до потолка».
Отец Николай учил нас видеть мир. Наконец-то осознать и принять закон мироздания: внешнее изначально является символом внутреннего.
Чем выше подвижник стоит на духовной лестнице, тем труднее писать о нем, о его жизни. Мы душевные не можем видеть духовное. Лишь отблески, просветы... Жизнь святого не подвластна описанию рассудка... Действительно, это великая тайна и сокровенное пребывание в Боге.
Жизнь во свете святости Батюшки Николая твердо убедила меня, что Христос проповедуется только личной жизнию – не словами... Силой той Благодати, которая изобилует во святом и изливается в наши сердца, так жаждущие и ждущие Света. Благодать, исходящая от дорогого и незабвенного отца, изменила мой мир, мою душу... Отец открыл нам духовный мир. В нем была только Радость... Пасхальная Радость... Она несравнима с обычной... Это Радость соприкосновения со Христом.
«Настоящее несчастие – жить без Бога» - говорил Старец.
Батюшка жил в Боге – потому он имел право и говорил о Нем как о Том, Кого знал и видел. Он вышел из плена этого мира и возвысился над ним. Он не имел мнимых забот и ценностей. Он был свободен. Благодатно свободен!
Задумываюсь над важным для меня вопросом - что же было главным в его духовничестве? – И явно, сильно и мощно звучит в сердце - необыкновенная свобода во Христе и мирность духа. Видение мира в сиянии Пресвятой Троицы...
Святой Старец говорил: «Бог непрестанно пребывает в сотворенном Им мире, творя Свою Благую Волю... Но свободу человека Он не нарушает».
Как истинный Учитель, Духовник – Батюшка никогда не нарушал свободы своих духовных последователей.
Все, чем дышал и чему учил Старец, было преисполнено Евангельской кротости. Зримой в его делах, отношении к людям. Где не было мелочей...
Помнится изнуряющий день засушливого лета 1994 года... Батюшке 85 лет. Мы привезли на Остров тираж «его книжечки» «Слово Жизни». Целых 800 экземпляров. Это было его Слово человеку... Кроткое и краткое. Слово Любви, умягченное ангельскими звучаниями. Молитвенник создавал эту книгу всю жизнь. В начале (1924 года 30 декабря) она состояла из двух молитвословий: «Христос Воскресе!» и «О, Всепетая!» Незабвенный отец просвещал души, не ослепляя, тишиной своей глубокой Веры, которая была «глубже тишины на дне морском». «Ибо Мудрость Божия, - говорит Святитель Николай Сербский – рождается и обитает в тишине глубокой. У делателя дела Божия – на языке глубокая тишина». И мы спасались, пока небесный луч его любви осенял нас.
Он учил нас во всем доверяться Богу и увидеть, что смута – в нас самих. И доколе мы не изживем ее в сердцах и умах – Господь не пошлет нам Царя.
«А без Царя Россия всегда будет несчастна» - печалился Батюшка. Но он просил не устраивать по своему разумению жизнь, не стремиться вырвать Власть из рук Божиих, не «назначать самим Грядущего Царя: «Бога грешно учить!» - повторял он.
Самым страшным и губительным для Церкви считал озлобленность духовенства: «Такие священники сами гибнут и людей за собою тянут».
Однажды заметил: «Мы в Храме Божием каждый день молимся, поем: «Слава в Вышних Богу и на земли мир» - а сами злобимся друг на друга и ругаемся. Как это горько!»
«Пока есть силы, всемерно старайтесь трудиться для Церкви. Посмотрите, она переживает такие огромные трудности. Временами такое творится, что сохрани Бог! – Но не бросайте Церковь и верующих. Живите чистенько и всегда творите Правду и Истину – это наша обязанность... Христианская... А я ведь вижу, что многим хочется убежать от беззаконий. Но так ничего не изменишь, и совесть еще больше будет болеть, когда уйдешь из Церкви... А главное – служите Литургию и молитесь за всех... Это совсем не мелочь и сильнее всяких обличений и протестов. Храните Церковь и все Царское и ничего не бойтесь».
Как-то сказал: «Сейчас, чтобы быть истинным служителем Церкви, надо быть готовым на Крест и муки. Помоги, Господи, и нынешним архиереям, и батюшкам».
Однажды вдруг сказал: «Ведь я здесь на Острове не по своей воле... Мамушка моя очень хотела вернуться в Россию поближе к родной земельке – Чудским Заходам. А я долго Господа молил – есть ли Его желание на это. И сказано мне было, что Царица Небесная этого желает и Святитель Николай. Они и направили меня сюда, а не люди. Служил все время в Смоленском приделе. Так мне было открыто... Под Покровом Божией Матери. А Святителя Николая умолял всегда не оставить весь наш народ, прихожан, быть нам помощником и заступником. Они и хранят нашу Церковь...Так вот Их и просим».
Однажды его навестил один Владыка в составе делегации, прибывшей на юбилей к местному архиерею, который задал Батюшке, по его выражению, «небывалый вопрос»: «Отец Николай! Говорят, вам много денег несут и у вас тут все стены долларами обклеены?» - «Он очень меня обидел –огорчился Батюшка. - Зачем они со мною так?! Вы скажите им, роднуша, - я копейки из Церкви не брал. За деньги мне не придется держать ответ перед Господом на Страшном Суде, потому что я никогда не имел к ним никакого пристрастия и никогда не копил их... Я даже эти их доллары не понимаю!»
Он очень жалел людей и сострадал нам. Умудренный от Бога, Батюшка знал и видел душу каждого человека. По Батюшке было видно, что он видит всех как зернышко в прозрачном стакане. Он не боялся никакого вопроса ни от кого и очень не любил лукавство, неискренность и позу.
Однажды приехал к нему человек за благословением на православную патриотическую деятельность. Прямо у порога стал на колени и с пафосом воскликнул: «Батюшка! Благословите на борьбу с бесами!» - Старец прервал его речь: «Ты думаешь, что языком можно все двери открыть?!»
Все видели, как скромно жил Батюшка. Он никому в этом не подражал – это был его чин и уклад. Скромность и простота возвышали его до святительского подвига славного чудесами народного печальника Спиридона Тримифунтского, которого стража не пускала на Вселенский Собор, поскольку «видом внешним» он не походил на архиерея, владыку. У него было только самое необходимое, но и в нем он не нуждался.
Однажды сказал: «Я как птичка. - Потом добавил: да нет! Уже меньше птички мне надо – ничего земного не хочу и не желаю».
Некий человек, впервые посетив его келлийку, очень удивился простотой обстановки и искренно предложил: «Батюшка! У вас здесь все старое! Давайте сделаем ремонт и все поменяем!» - Старец, улыбаясь, ответил: «Я Старый Царский Архиерей и мебель у меня старая».
Долгое время он показывал нам часы-будильник с «царской музыкой» - «Коль славен наш Господь». Батюшка заводил ключом механизм и слушал, крестясь, гимн... Потом, с детской простотой спрашивал, смотря прямо в глаза: «Вам это по душе? Нравится такая наша музыка?» - И бережно прятал часики в шкаф.
«В меру жития бывает восприятие Истины» - сказал великий наставник монашества – Исаак Сирин.
В «меру жития» каждый видит окружающий мир и людей.
Как бы все ни любили Батюшку отца Николая и ни желали поделиться воспоминаниями о нем, – в основном, описываем внешний мир, сквозь который просвечивается наше устроение души. Это похоже на то, как читаем одну книгу жизни, а понимаем ее по-разному... Чем ближе подвижник к Богу, тем труднее говорить о нем. Но главное в каждом человеке – его душа, внутренний мир, преисполненный тайн и глубин, которые не свойственны плоти и недоступны чувственному взгляду. Он не отражен и в автобиографии Старца – разве можно вместить в скупые графы жизнь святого? Это все равно, что описывать его ризы.
Но если Господь позволит прикоснуться к святыне – обретаешь Небо – необъятное, непостижимое, постоянно скрывающееся за облаками не только от понимания, но и от твоего взора.
И чем ближе мы к Богу, тем чище око души; и в одном духе видим мир и людей.
Очами Света...
«Все в мире внутренне соединено, - говорил Батюшка. – Ибо мир пребывает в Боге».
Господь оживотворяет нас изнутри и приоткрывает глубину человеческого и ангельского бытия.
Там, в этой необозримой глубине и сокрыта душа, ее сердце, зерно будущей вечной жизни, ее внутренний свет...
Эта «светоносность» сроднила отца Николая с преподобным Сергием Радонежским и Серафимом Саровским, проповедовавшими Христа не только словом, а силой Благодати, обитавшей в них.
РУССКАЯ КРОТОСТЬ
Верование народа наиболее четко отражено в былинах.
Наш любимый святой – Илия Муромец, крестьянский сын, беззлобен, как дитя, исполняя родительский завет: «Не убей в чистом поле христианина, не помысли злом на татарина»...
О воинской славе и набегах не мечтает. Он только великий защитник родной земли.
Но есть Богатырь сильнее его – Микула Селянинович, которого «любит мать сыра-земля». Сила его необычайна, а единственное оружие в его руках – соха и молитва в сердце! Пахарь, не проливший ни капли крови...
Таков русский народный идеал Богопокорности и смирения, мира и тишины, признание образа Божия в чужих...
Жажда ясного мира святыни, воля и устремление к святости вместо вражды и распри.
«Святая Русь» - под этим понятием мы разумеем Веру спасительную Православную.
Мы знаем подлинную Единую Церковь в ее полноте – видимую и невидимую. Земная Церковь всегда в движении, становлении, во внутреннем сокровенном устремлении ко Христу, касании мирам иным. Все ее несовершенства восполняются Благодатию Церкви Невидимой.
И пока будет жить на земле хотя бы один праведник, воздыхающий к Богу о спасении всех, Церковь Земная жива.
Праведный Старец Николай, смиренный епископ в схиме Нектарий (24.05.1909+24.08.2002), печальник нашего времени о Руси Святой и о Страждущей Церкви ее, подобно Преподобному Сергию, утверждал:
«Россия сама Святая...
«Россия сама Святая...
Святая Русь не умирала...
Она только сокрылась до времени,
в силе Православия и Любви»